Поднимая завод на ноги. Боснийская Дита как символ надежды

После непрерывного участия рабочих в протестах и требований невыплаченных денег, боснийская фабрика моющих средств возобновила производство - теперь уже под управлением самих рабочих. Пример Диты за несколько дней стал надеждой в болоте систематического уничтожения индустрии на пост-югославском пространстве. Этот текст – краткая история судьбы фабрики и её рабочих.
История Диты не сильно отличается от участи похожих предприятий в пост-социалистических государствах. Эта фабрика моющих средств в северо-восточном промышленном городе Тузле была в своё время одним из ведущих брендов в бывшей Югославии. До войны здесь трудились более 600 человек. Во главе фабрики стояли квалифицированные сотрудники, не понаслышке знакомые с деталями и принципами успешного бизнеса в данной индустрии.
Боснийский конфликт, рост национализма и послевоенная структура страны, созданная Дейтонским договором, не лучшим способом повлияли на судьбу всего региона. Страна оказалась в зависимости от иностранного капитала, требовалось срочно восстанавливать инфраструктуру и создавать благоприятные условия для жизни населения. Переход к свободной рыночной экономике тут официально начался в конце 90-х, но националистические элиты начали манипулировать процессом ещё в начале войны, а после окончания смогли сохранить контроль над активами.
Программа не особо отличалась от других стран и включала всё те же процессы: массовую приватизацию, либерализацию рынка и так называемое развитие частного сектора. Выделялась она лишь своей быстрой скоростью и нестабильностью, аргументированной потерянным во время войны временем и необходимостью как можно быстрее создать в Боснии благоприятные для рынка условия. Всё это проходило без каких-либо попыток сначала создать более или менее стабильную институциональную структуру для регулирования экономики. Всемирный банк и МВФ настаивали на ускорении процесса, а скорость помогла националистическим элитам - предприятия нередко приватизировались незаконно, а пытающимся этому противостоять угрожали.
Через несколько лет после окончания войны, в июне 2002 года фабрику в свободном договоре выкупили её рабочие, большинство из которых работали на заводе с самого его рождения.
«Это очень серьезные покупатели.» – прокомментировал тогда сделку директор фабрики Абдулла Шахманович, после чего и начинается его личный взлёт и главный кризис фабрики. При поддержке президента наблюдательного совета Нусрета Совтича (затем осуждённого за дело Тузланского Банка), Шахманович очень быстро умудрился выкупить акции у большинства рабочих.
«Нам не платили зарплат. Шахманович сказал, что для получения зарплаты придется продать свои акции. Некоторые надеялись помочь с работой безработным детям, и поэтому продали свои акции за бесценок. Были и другие способы, в том числе и давление. Без зарплаты и денег для жизни, люди продавали акции за 2-3% от их настоящей стоимости.» – вспоминает Эмина Бусуладжич, одна из самых активных работниц фабрики, член профсоюза, бывшая председательница забастовочного комитета и одна из ключевых активисток в борьбе за выживание завода. Она с самого начала настаивала на том, что завод не должен останавливаться.
Выкупив большинство акций, Шахманович становится представителем группы партнерства, после чего и обрывается история успеха фабрики. После продажи 51% капитала сараевской торговой фирме Лора и её владельцу Харису Абдулрахмановичу, продолжается систематическое уничтожение фабрики. Сам Шахманович в скором времени будет обвинён в злоупотреблении служебным положением за нарушение Указа о методах и условиях формирования оптовой цены. Среди нечистых сделок в деле будет присутствовать в том числе и сделка об особой скидке для Лоры, настоявшей на праве быть ключевым дистрибьютором Диты.
Во имя «спасения фабрики и возобновления изготовления продукта» новый сараевский владелец на имя фирмы получает кредит на 13 миллионов боснийских марок. При этом, невыплаченными остаются долги в 4,5 миллионов марок поставщикам и 2 миллиона задолженностей за проценты. За первые шесть месяцев после приватизации общая задолженность возрастает до более 27 миллионов боснийских марок, хотя при начале приватизации отрицательное сальдо торгового баланса Диты было лишь 4 миллиона марок, а в минус компания ушла уже при предшествующей администрации.
В кредитах, которые конечно никогда не будут возвращены, Абдурахмановичу помогает директор банка Hypo в Тузле Марьянко Дивкович, затем снятый с должности после обвинения в мошенничестве и финансовых махинациях. Лишь 1 миллион марок будет вложен в фабрику для приобретения машин для упаковки продукта. А вот сам Абдурахманович из мелкого торговца быстро превратится в одного из самых богатых предпринимателей Боснии-Герцеговины и пост-югославского региона: успех и талант настоящего предпринимателя помогут ему стать гордым обладателем 20-метровой яхты  сразу после покупки Диты и оформления кредитов на её имя. Дом с бассейном, площадка для гольфа, дом для прислуги, игровые автоматы, Porsche Cayene и прочая мелочь к Дите - лишь некоторые из примеров его частного имущества. Абдулрахманович владеет многими ресторанами, винными магазинами, кондитерскими и продуктовыми магазинами по всей стране.
Только вот саму Диту такая удача не настигла. Уже в октябре 2012-го года рабочих встретила частная охрана и закрытые ворота фабрики. После нескольких месяцев забастовок и попыток возобновить производство, оставшиеся рабочие оказались на улице, а в месте с ними и риск неполучения любых компенсаций из-за банкротства фабрики. Протестуя на улице, они требуют семнадцать (!!) невыплаченных зарплат, взносы за последние два года, здравоохранение, пенсионное обеспечение сотрудников, вышедших на пенсию три года назад, возвращение на рабочие места и возобновление производства. Некоторые из них до сих пор владеют акциями, но это не стало преградой для частной охраны у ворот фабрики, не пустившую в 2012-ом году толпу в помещение.
Обещая спасти нерентабельный, по его словам, бизнес, в декабре 2012-го года директор Диты подписывает договор с Белградским гигантом Beohemija, после чего рабочим обещают оплату двух зарплат и медицинского страхования, плюс возвращение на рабочие места. Боснийские газеты пишут о появившейся для Диты и всего города Тузлы надежды на спасение. Из-за длительной паузы, фабрике уже нанесён огромный ущерб - теперь требуются инвестиции в технику, нужно покупать новые радиаторы. Но уже через несколько месяцев после договора, Дита вновь останавливается и рабочих отправляют по домам. За короткое время было выплачено лишь несколько зарплат, зато теперь рабочие оказываются в еще худшей ситуации так как после договора с белградской компанией Лора быстро развозит оставшийся товар и на фабрике не остаётся никакой продукции, в состоянии покрыть хоть какие-то задолженности.
После ухода администрации, рабочими принято решение начать постоянное дежурство. 
Принимавшие участие в предвыборной компании партии предоставляли протестующим еду, но поставки прекратились сразу же после победы партий на выборах. От рабочих отвернулись многие профсоюзы, назвавшие попытки протеста нелегальными. Ранние похожие попытки трудящихся были обречены на провал. После войны, почти вся информация в стране фильтруется через призму этнических и религиозных разногласий, что усложняет любые попытки привлечь внимание к социальным и экономическим проблемам. Но в этот раз получилось по-другому -  судьба Диты стала решающей для начала боснийских протестов в феврале 2014-го года, хотя пляски боснийских политиков вокруг этнического конфликта и войны не обошли даже эти протесты. В феврале протестующие объединяются с уволенными и обманутыми из других приватизированных заводов страны и выходят на улицы. В кризисе они обвиняют приватизацию и безответственное управление. В скором времени к ним присоединяются студенты и жители города Тузлы, протестное движение быстро разрастается по другим городам Федерации и набирает силу в Сараеве. Защищая здания правительства, полиция использует слезоточивый газ и резиновые пули.
Протесты тогда завершились тем, чего все так и боялись. Уже на следующих выборах в Боснии к власти вернулись националистические партии и протестное движение утихло, но не для Диты. Уставших и голодных не остановили ни утихшие протесты, ни обещания политиков, ни предательство профсоюзов, ни даже лютые морозы балканской зимы  - несколько месяцев подряд рабочие протестуют около фабрики, многие остаются спать около ворот прямо на улице. В декабре 2014-го года, несколько человек объединяются с рабочими других фабрик и пешком идут в сторону хорватской границы.
В начале 2015-го года, под давлением после протестов и внимания СМИ, правительство Кантона Тузлы наконец принимает решение пересмотреть процесс приватизации, чтобы "вновь создать возможности для повторного запуска производства". За время протестов, задолженности уже выросли до 40 месяцев зарплат, пенсий и соцобеспечения. Но дело в том, что в соответствии с законом регулировки статуса банкротства, рабочие оказываются на последнем месте в списке претендентов на компенсации. Сама фабрика и её имущество заложено в ипотеку, что делает ипотечных заявителей и предоставивших огромные займы банки первыми в очереди дебиторских задолженностей. Рабочим же обещано то, что останется после выплаты кредиторам. Если останется.
Оккупация фабрики не прерывалась всё время, и вот, спустя полтора года, из Тузлы наконец пришли новости: на этой неделе продукты Диты вернулись на полки, но в этот раз владельцы не принимали в этом никакого участия. После оккупации фабрики и отказа признавать управление, рабочие взяли инициативу в свои руки, вернулись на рабочие места и вновь начали производство на фабрике. После продажи нескольких тонн металлолома, упаковок, фольги и прочих вещей, оставшихся на заводе после прекращения работы, получилось купить небольшое количество сырья. В июне 2015-го года Союзом рабочих Дита была достигнута договорённость о перезапуске тех производственных линий, которые не сломались за время паузы.
А вот Эмира стала вдохновением для  Имраны Капетанович - фотографа боснийского прототипа популярного проекта "People of New York" под названием "Люди Сараева".
«Когда-то я была тут самой молодой. а теперь я тут самая старая. Работать я начала тут еще до того, как началась работа самой фабрики. Взяли меня  в 1976-ом, работать я начала в начале 1977-го, а фабрика официально начала производить продукт 26-го июня 1977-го года. Я - техник-химик, была председательницей забастовочного комитета, членом профсоюза. Пожалуй, я тут одна из самых противных».
В ответ на вопрос о самом счастливом моменте на фабрике с 1976-го года, Эмина отвечает:
«Два дня назад. В нём была некая сила. До этого я притворялась храброй и сильной, а вчера под песни впервые заплакала. Увидела, что мы не одни. Единственное, чего нам хотелось - это начать производство заново, и мы это получили».
На помощь рабочим пришли многие компании, гражданское общество, известные лица, предложившие бесплатную рекламу. Инициаторы уже смогли договориться с представителями крупнейшей розничной сети в стране Bingo. Часть фабрики временно сдаётся в аренду, для обеспечения хоть какого-то дохода для возобновления производства и покупки сырья. В остальных частях началось производство четырёх лучших продуктов компании. За несколько дней было произведено первых 25 тонн продукта, большинство из которого уже раскупили.
До 2014-го года, многочисленные нарушения рабочих прав считались лишь временным побочным продуктом «перехода» в послевоенной Боснии-Герцеговине. Но такие сказки потеряли популярность после протестов - пример Диты за несколько дней стал надеждой в болоте систематического уничтожения индустрии и жизни людей. Проблема лишь в том, что в условиях мировой рыночной структуры, фабрике все таки придется играть по правилам мирового рынка - то есть производить продукт, способный конкурировать с иностранными производителями, несмотря на минимальную поддержку со стороны правительства, отсутствие серьезной протекционистской политики, проблемы с изначальным капиталом,   и не маленькие затраты на производство и прочие барьеры. Либо надеяться на постоянную поддержку покупателей-патриотов, которые, без работы или стабильного дохода, тоже не против сэкономить монетку или две.
Поэтому пример Диты - скорее хорошая сказка, а есть в ней намёк или нет мы узнаем совсем скоро - призывы вернуть фабрику под коллективную собственность были услышаны, а вот финальная судьба Диты будет решаться на собрании акционеров 30-го июня 2015 года.
Автор: Ева Самсонова
Познавательный журнал о Балканах, бывшей Югославии и странах, когда-то входящих в её состав.
© Copyright 2018 - Журнал Балканик
facebookvk