Медленная смерть хорватской текстильной промышленности | Адреа Милат

Под давлением растущей и дешевеющей международной конкуренции, хорватской текстильной промышленности уже много лет грозит неминуемое исчезновение. Зарплаты и условия труда в выживших предприятиях оставляют желать лучшего.  Главные и непосредственные жертвы данных процессов – женщины. Они и составляют большинство рабочей силы в сфере.

Тексты о данной теме нередко говорят о процессе интенсивной модернизации и реструктуризации, через который прошла европейская текстильная промышленность за последние пятнадцать лет, и описывают результаты: разрушительная статистика по балансу, денежному потоку и ликвидности, платёжеспособности отдельных предприятий, или пугающие цифры о потерях рабочих мест и снижении занятости. Как правило, вывод примерно один: реструктуризация привела к полной ликвидации предприятия или модернизации производства и росту производительности труда. В переводе на язык общественных отношений, реструктуризация «особо рискованных видов деятельности» – именно так их называет государственная инспекция за неоднократные нарушения трудовых прав – приводит к увольнениям, снижениям заработных плат и ухудшению и без того плохих условий труда. От последствий в основном страдают женщины, составляющие основную часть рабочей силы в текстильной промышленности. В Хорватии это традиционно сильная отрасль: традиционно, потому что развиваться она начала ещё за время правления Марии Терезии, а свой бум пережила в период социалистической индустриализации.
Но вышеупомянутые тенденции в европейской текстильной промышленности за последние пятнадцать лет и «интенсивная модернизация и реструктуризация» относятся и к Хорватии, поэтому важно понять все социальные последствия данных процессов. Хотя рабочие места в текстильной промышленности заняты в основном женщинами, не стоит разделять гендерно-специфические отрасли на категории ценности. Причины гендерной структуры разных отраслей находятся в историческом разделении рабочих мест на преимущественно мужские и преимущественно женские, и вне зависимости от того, «женская» сфера или «мужская» – роль её зависит от социальной значимости а изменения скажутся на всех.
Случай ДТР
Одним из последних примеров кризиса текстильной промышленности, обычно завершающимся забастовкой, банкротством и ликвидацией – история хорватской текстильной фабрики ДТР.  ДТР была основана в 1914-м году и стала первой фабрикой мужской одежды в регионе. Фабрика ещё работает, но её судьба пока не решена. В 2013-м году фабрику выкупил «таинственный бизнесмен» Милан Царич и его бизнес-партнёр – известный хорватский адвокат Анто Нобило. На открытом аукционе за 890 тысяч хорватских кун они приобрели 65, 45 % акций, ранее в руках обанкротившейся компании Cufin Brokers. В СМИ Нобило обещал «обеспечить достаточное количество рабочих мест, стабилизировать предприятие, заняться производством собственной линии одежды, ребрендингом компании, ремонтом магазинов, вернуться на рынок, работать с местными дизайнерами и т.д.»
Часть оставшихся на фабрике работниц – 90 от прошлых 1300 – с окладом 75% от минимальной зарплаты, в мае этого же года вышли на забастовку, требуя невыплаченных зарплат за март и апрель, оплату транспорта и другие основные права: тринадцатую зарплату, отпуск и другие бонусы. Через два месяца забастовки, новый владелец оплатил задолженности по зарплатам и работницы получили своё заслуженное право на отпуск. В момент завершения данного текста часть работниц была в отпуске, а другая часть – работала. Зарплату за июнь не выплатили даже в августе. Задерживались и зарплаты бастующих работниц за два месяца. Фабрика завершала сентябрьский заказ, после чего было дано обещание выплатить остальные зарплаты. Ожидался и полный запуск фабрики.
Сравнительное преимущество земель Восточной Европы
Может ли ДТР выйти из кризиса? Для ответа на этот вопрос следует поместить процессы в хорватской текстильной промышленности в европейский и глобальный, контекст.  Открытие европейских рынков для импорта, ликвидация торговых барьеров, экономическая глобализация и либерализация, заставили европейских производителей конкурировать со странами с очень низкой стоимостью рабочей силы (Zelenika & Grilec, 2011). Производительность труда в европейских странах, по сравнению с производительностью в той же Азии, считается низкой. Одновременно – опять же по сравнению с Азией – затраты на рабочую силу довольно высоки, но они всё же низкие, по сравнению с затратами на рабочую силу в других европейских отраслях. Это сделало текстильную промышленность непопулярным сектором с низкими зарплатами, плохими условиями труда (хотя условия всё же лучше, чем условия в Азии). С другой стороны, перемещение в Азию увеличивает транспортные расходы и время доставки, поэтому альтернативой всё чаще становятся страны Восточной Европы.
От 70% до 80% своей одежды страны Восточной Европы производят для рынка ЕС. Почти половина из этого экспортируется в Германию – страну, занимающую место крупнейшего импортера одежды из стран Восточной Европы. Общий объём импорта одежды из Восточной Европы и Турции занимает треть от общего объема импорта вообще всей одежды в Германию (это полный объем импорта из Азии). Перемещать своё текстильное производство Западная Германия начала ещё в 70-х. Тогда для этого чаще всего использовались Восточная Германия и Югославия, а после Югославского конфликта немецкие производители стали продвигаться на восток в Румынию и Болгарию. Поэтому географическая и культурная близость стран – безусловно одно из конкурентных преимуществ Восточной Европы и Средиземного моря. 
Местоположение сокращает время доставки и упрощает коммуникацию с торговыми партнёрами. Другое преимущество – мощность по производству, квалифицированная рабочая сила и довольно развитая инфраструктура. Девальвация национальных валют восточноевропейских стран в 90-х сделали рынок привлекательным для производителей, работающих в долларах или евро. Но ещё одно важное «конкурентное преимущество» восточноевропейского рынка –несоблюдение трудового законодательства, пренебрежение условиями труда, долгий рабочий день, отмена перерывов, продолжение работы дома, увеличение рабочей нормы.  Больше всего данные изменения сказываются на женщинах.
Опасность конкурентоспособности
На данный момент есть два варианта развития текстильной промышленности в Хорватии. Первый вариант – увеличение конкурентоспособности, производительности и толлинг – то есть переработка предоставляемого иностранного сырья в готовую продукцию и возврат продукции заказчику. Второй вариант – переход к высококачественному производству, но для этого необходимо обеспечить достаточно сырья. В 90-х же Хорватии не удалось спасти даже предприятия, занимающиеся необходимым для обработки сырьём, например компании, закупающие и обрабатывающие шерсть или заводы канатно-верёвочных изделий. Хлопок к остальное сырьё Социалистическая Югославия получала из стран Движения неприсоединения, например из Египта или Индии. Оба рынка на сегодняшний день потеряны. Но в Хорватии всё ещё существуют факультеты индустриального и текстильного дизайна и знание не полностью утеряно. Существует огромное количество машинного оборудования и квалифицированной рабочей силы.
Повышение конкурентоспособности и производительности ради продолжения жизни текстильной промышленность несёт за собой риск дальнейшего ухудшения трудовых прав, безопасности труда и снижения затрат на рабочую силу. Трудно представить, что заработная плата в Хорватии может опуститься ещё ниже. Поэтому повышение конкурентоспособности возможно лишь с помощью государства, которое разрешит инвесторам не выплачивать работникам пособия (социальное, пенсионное обеспечение, травмы во время работы итд.), или будет закрывать глаза на нарушения законов об условиях труда и законов о технике безопасности на рабочем месте. В период интенсивного производства работникам могут запретить ежегодный отпуск или больничный. Рост конкурентоспособности означает и быстрое выполнение заказов, то есть работа в три смены и неуплата сверхурочных, так как рабочие часы зависят от потребностей клиента. В литературе о текстильной промышленности существует термин заказа «just in time», и именно в этой индустрии время играет важную роль, потому что сокращает время доставки.
Толлинг и отделочные операции включают в себя обработку и переработку продукта. Главной характеристикой операции является договор с иностранным покупателем, который предоставляет производителю всё или почти всё сырьё и материал, а готовая продукция затем возвращается обратно. Например, дизайн рубашки разрабатывается в Швеции. Там же выкраивают и режут материал, после чего его перевозят в Румынию, где рубашку шьют и отправляют обратно в Швецию. Труд, энергия и часть местного материала (т.е. стоимость производства) оплачивается не иностранной компанией, а местным производителем. Базовая стоимость таких операций – деньги переработчикам иностранного сырья, и в интересах клиента-покупателя – уменьшить эту стоимость настолько, насколько возможно. Поэтому прибылен этот бизнес только для заказывающего работу клиента, а операции переработки в готовую продукцию сосредоточены в основном в землях экономической периферии.
Clean Clothes Campaign – ассоциация НПО и профсоюзов, работает в 15 европейских странах. В издании ассоциации под названием Made in Eastern Europe указывается, что за последние полтора десятка лет реструктуризации модернизации европейской текстильной промышленности, земли восточной Европы перешли на подрядную работу – то есть толлинг. В результате, когда-то активные заводы теряют своё сравнительное преимущество: знания об обработке материала, ткани, нити, знания о дизайне, образцах, возможность создавать свои коллекции. Другими словами, индустрия теряет знание производственного процесса и превращается в обычную часть огромного ленточного конвейера по сборке одежды, рабочие которого трудятся ради выживания.
Когда сектор переходит на толлинг, коэффициент его прибыли значительно снижается по сравнению с предприятиями с полным циклом производства. Поэтому, по словам Ассоциации, прогрессом в текстильной промышленности для Восточной Европы стало бы управление полным процессом производства, где одежда, ткани, нити, пряжа, пуговицы, и дизайн продукции будет создаваться в этой стране. Это стимулировало бы деловые и экономические дела в регионе. Предприятия, занимающиеся толлингом, уязвимы со стороны заказчика: решения или даже малейшие изменения производственных затрат имеют серьезные последствия для мелких производителей. Поэтому переработка иностранного сырья – тупик для экономического развития. Путь этот влечёт за собой понижение социальных и экономических прав трудящихся, ухудшение техники безопасности и здоровья, плюс, для обеспечения развития без сопротивления, ослабление профсоюзов. Учитывая феминизацию данной индустрии – для женщин этот процесс является особо опасным. 
В случае ДТР-а, новые владельцы говорят о запуске собственной линии одежды, что говорит о втором варианте – то есть о переходе на высококачественный продукт. У местных предприятий просто нет возможности конкурировать с низкими ценами популярных брендов вроде H &M, хотя работницы текстильной промышленности уже и так получают зарплату ниже минимальной. Это, в свою очередь, достигается с помощью избегания трудового права, закона о Минимальной заработной плате (например, сделав заработную плату зависимой от производительного стандарта), регулярным изменением и увеличением трудовой нормы, и гибкими трудовыми договорами. Всё из вышеперечисленного в результате уменьшает стоимость рабочей силы, ухудшает социальную защищённость рабочих и увеличивает прибыль владельцев завода. 
Риск для женщин
После Второй мировой войны, когда почти все женщины оказались на рынке труда, и до сегодняшнего дня, когда женщины составляют большинство рабочей силы, рабочие места, в основном занимаемые женщинами, обычно плохо оплачиваемы, небезопасны, неформальны, а время работы нерегулярно. Процесс этот носит название «феминизации труда» - занятость и рабочие места, чаще всего ассоциирующиеся с женщинами. Половое разделение труда довольно типично для трудоемких производственных операций и выполняемую женщинами работу обычно считают работой, не требующей квалификаций. В тексте «Ловкие пальчики – дешёвая рабочая сила» Диана Эльсон и Рут Пирсон объясняют, почему такие навыки как шитьё и латание одежды остаются социально невидимыми: процесс не случаен, и корни его уходят в процесс социального конструирования пола. Дело не в «разных, но равных гендерных ролях мужчин и женщин», а в подчинении.» (Elson & Pearsons, 1981).

«Это не идеологический и развивающийся в домене ценностей и отношений процесс. И цель его не в обесценивании игнорировании женского труда, и не в том, чтобы «поставить» женщину позади мужчины. Хотя идеология играет свою роль, на гендерную субординацию смотреть нужно не в контексте «патриархальных ценностей». Это материальный процесс – процесс, существующий не только в отношениях и ценностях, но и во всех окружающих нас практиках.»

Практики эти включают в себя и смещение женских навыков и женской работы в «частную» сферу, где женщины лишаются социальной власти, а место представителя в общественной сфере остаётся для мужчины. Социальная общественная и частная сферы – не равны. Социальная власть – коллективная сила, и увеличивается она с социальными процессами, не зависимых от характеристик того или иного человека. Личная же власть – исключительно индивидуальна, она тесно связана с личностью и характером человека и растёт по чистой случайности. Поэтому помещая женскую работу в «частную» личную сферу, общество автоматически ставит женщину на второй план, понижая её в социальном плане. Именно поэтому женщины чаще всего встречаются с «суперэксплуатацией» – их зарплаты не покрывают полное месячное воспроизводство рабочей силы ни ежедневно, ни на уровне общественного воспроизводства. Женщины – дешёвая рабочая сила на рынке труда. Их зарплата имеет статус дополнительного дохода. Более того, большинство систем социальных пособий зависит от опыта работы, отражая доминирующую традиционно мужскую модель непрерывной сорокапятилетней карьеры, которая просто не соответствует опыту большинства женщин. Женщины временно уходят с рынка труда во время беременности, болезни ребенка, воспитания пожилых и больных родителей. Это и является главной причиной, по которой большинство женщин не могут реализоваться в полной мере в старости, увеличивая риск бедности в пожилом возрасте (Collins 2009:25)
Во время развала и перемещения текстильной промышленности на восток, женщины-текстильщицы становится наиболее уязвимой социальной группой. По словам профсоюзной активистки Светланы Шокчевич, у работниц, как правило, среднее школьное образование, лишь некоторые из них получили и среднее-специальное профессиональное образование. Всё чаще женщины других специальностей (парикмахеры, косметологи и пр.) оказываются в текстильной промышленности. Обычно работать начинают после окончания средней школы в возрасте пятнадцати лет, или после завершения профессионального училища в восемнадцать. Доработать до хорошей пенсии получается редко. Чаще всего причиной раннего ухода с работы становятся инвалидность, увольнения из-за избыточной рабочей силы или из-за банкротства компании. Сильнее всего страдает позвоночник, но всё чаще диагностируется и стресс из-за плохих условий труда, межличностных отношений коллектива, и психологического давления: угроз увольнений, банкротства, давления выйти из профсоюза, угрозами за попытки донести о нарушении трудовых прав в суд или трудовой инспекции (Matejcic, 2010). По словам Светланы Шокчевич, потерявшим работу после сорока найти новок место практически невозможно. Обычно они продолжают работать нелегально. Без мотивации, особенно увольнение было из-за избыточной рабочей силы или банкротства, они продолжают избегать трудоустройства после стресса, страха, плохих межличностных отношений в коллективе. Некоторые находят работу уборщицами в больницах, где получают зарплату лучше, чем получали, работая в текстильной индустрии (Matejcic, 2010).
Последствия кризиса на женщинах
Ухудшенные с кризисом рабочие условия характеризуются ещё и прекаризацией женского труда. Увеличенная нагрузка, гибкий рабочий график, отмена социального обеспечения и дополнительных услуг, таких как тринадцатая зарплата, питание и перевоз, повышают уровень стресса. Неопределённость с рабочим временем затрудняет совмещение обязанностей по дому с работой, увеличивает усталость и портит здоровье. Снижение реальной заработной платы и пенсий из-за рецессии, снижение социальной защиты и общественных услуг, атаки на трудовое законодательство и увеличение налогов уже давно стали обычным явлением, но реформы текстильной промышленности затрагивают женщин больше, чем мужчин. Именно женщины являются основными пользователями (и работницами) государственного сектора и социальной защиты: из-за ухода за пожилыми и больными, налоговых вычетов на детей, пособий на ребёнка, детских садов, школ, больниц и так далее. Исчезновение этих вещей усложняет не только дальнейшее положение на рынке труда, но и возможность совмещать работу с семейными обязанностями. В добавок к этому идут и меры строгой экономики в сфере социальной защиты и в государственном секторе, коммерциализация системы образования, в которой женщины тоже являются большинством, плюс рост цен на детские сады, школы и школьных принадлежностей. 
Для хорватской текстильной и смежных промышленностей, потерявших за последние пятнадцать лет более ста тысяч рабочих, в основном женщин, спасение индустрии уже давно не главная задача. Учитывая, что Хорватия уже вошла в ЕС, и учитывая сильнейшее давление со стороны конкурентов, спасения текстильной сферы ожидать не стоит. Из-за глобального перемещения трудовых затрат, «спасение» текстильной промышленности означало бы, по всей вероятности, лишь дальнейшее ухудшение условий труда. Поэтому главная проблема – огромное количество квалифицированных и безработных работниц, а это проблема не только самих работниц, но и социальная проблема. Безработица влияет не только на их семьи – она затрагивает целые регионы, зависящие от текстильной промышленности и смежных отраслей. Женщины уезжают за границу, в основном в страны Западной Европы и нередко нелегально. Там они работают сиделками, нянями, и также подвергаются рискам нелегальной трудовой деятельности без правовой защиты, а это что угодно, но не социально приемлемое решение.  

_________________________

Перевод: Ева Эрцег

Оригинал: Spora smrt tekstilne industrije | Le Monde Diplomatique 

Фото: Andrei Runcanu


Познавательный журнал о Балканах, бывшей Югославии и странах, когда-то входящих в её состав.
© Copyright 2018 - Журнал Балканик
facebookvk